Где пределы человека? Как можно вас ограничить?
Никто на свете не может ограничить вас.
Если вы сами захотите ограничить себя – вы сможете.
А иначе – все источники Вселенной в вашем распоряжении.

– Йоги Бхаджан

Ek Ong Kar Sat Nam Siri Wahe Guru

Сикхизм - статьи

Гуру Нанак Дев
(1469 - 1539)

Гуру Ангад
(1504 - 1552)

Гуру Амар Дас
(1479 - 1574)

Гуру Рам Дас
(1534 - 1581)

Гуру Арджун
(1563 - 1606)

Гуру Харгобинд
(1595 - 1644)

Гуру Хар Рай
(1630 - 1661)

Гуру Хар Кришан
(1656 - 1664)

Гуру Тегх Бахадур
(1621 - 1675)

Гуру Гобинд Сингх
(1666 - 1708)

Сири Гуру Грантх
   (1708 - ...)

Баба Сири Чанд
   (1494–1629)

словарь терминов

статьи


Балбир Сингх, Индия

Предисловие

Доктор Балбир Сингх - одно из ярчайших светил в созвездии исследователей сикхизма. Научный образ мыслей, глубокие философские познания и совершенное владение такими классическими языками, как санскрит и персидский, позволяли доктору Балбир Сингху вникать во все аспекты сикхизма, а затем ясно и прозрачно излагать их другим. Главных достижений он добился в области текстологических и теологических исследований. Обладая умом, способным искать и толковать, прослеживать связи и сопоставлять, за десятилетия самоотверженных трудов доктор Балбир Сингх приобрел поистине энциклопедические познания. Он редактировал книгу Бхаи Вир Сингха "Сантхья Шри Гуру Грантх Сахиб" - семь томов, написанных с таким изяществом и мастерством, что не только ученые, но и все, кто захочет глубже погрузиться в океан гурбани, ощутят себя в долгу перед ним.

Еще один замысел, который доктор Балбир Сингх сам выносил и привел в исполнение, назывался "Нирукта Шри Гуру Грантх Сахиб". Первый том этого колоссального труда увидел свет в 1972 году, за год до смерти автора. Но даже этот незавершенный труд красноречиво свидетельствует о гении доктора Балбир Сингха.

В 1971 году Университет Мадраса пригласил этого великого ученого выступить на августовской встрече ученых и выпускников с циклом лекций о Гуру Нанаке. Две лекции, которые прочел доктор Балбир Сингх, были настолько полезны и познавательны, что их встретили бурей оваций и признали лучшим изображением послания и миссии Гуру Нанака.

Приняв все это во внимание, комитет "Широмани Гурудвара Парбандхак" счел уместным опубликовать две этих лекции на благо как простых читателей, так и ученых.

Манджит Сингх
Секретарь миссии,
S.G.P.C., Амритсар.

Миссия Гуру Нанака: некоторые аспекты

Доктор Балбир Сингх

Часть первая

§ 1
Гуру Нанак родился в 1469 году н.э. в Талванди, неподалеку от Лахора (территория современного Пакистана). До его пришествия Пенджаб не дал миру ни одного духовного лидера школы бхакти. За сохранением ортодоксальной религии следили пандиты и священнослужители, главной заботой которых было поддерживать жёсткую кастовую систему, главенствовать на празднествах и с механической точностью выполнять священные ритуалы. За рамками ортодоксальной религии занимались своим ремеслом многочисленные неортодоксальные секты - последователи традиций йоги, санньясы, вайрагьи, авадхутов и так далее. Эти секты пользовались древним языком, недоступным простому народу, и представляли собой разные ступени старинных культов. Крупных храмов в этой области тоже не было. Кроме святилищ на холмах, посвященных разным богиням, была еще Курукшетра со священным озером и небольшим древним храмом, посвященным определенной форме Шивы, известной как Стхану, от имени которой произошло название округа Тханесар (Таннасар). Неудивительно, что, за исключением разорения Кангры, Махмуд Газневи всегда мародерствовал и разрушал храмы вне Пенджаба. Все это свидетельствует о том, что регион был небогат на эмоциональный тип бхакти, напрямую или опосредованно связанный с бхагавата-дхармой. Итак, Гуру Нанак стал здесь воистину первопроходцем. Именно в этом месте он словом и делом проповедовал человеколюбие. Он видел, что между мужчиной и женщиной лежит пропасть. Он испытывал такое сострадание к обездоленным и униженным, что считал себя одним из них.

Нанак говорит ("Ади Грантх", стр. 15):

Nicha andri nich jati nichi hoo ati nichu Nanak u tin kai sangi sat hi wadia siu kia ris Jithai nich smaliani tithai nadri teri bakhsis.

Я ничтожнейший из ничтожных.
И даже среди самых ничтожных я ничтожнее всех. К ним я стремлюсь.
Ни к чему водить дружбу с великими.
Милость Божья с теми, кто радеет о всеми оставленных.

Гуру Нанак чувствовал, что пропасть между человеком и Богом настолько широка, что, если не соединить ее края, невозможно пересечь и бездну, разделяющую людей. Высокопоставленные лица никогда не приблизятся к бедным, если не осознают, что всеобщее человеческое единство неразрывно связано с единством Бога. Именно из этого человеколюбия Гуру отождествлял себя с униженными, стремясь их возвысить.

Но существовала еще одна пропасть - между индусами и мусульманами, - слишком широкая, чтобы какой-либо общественный деятель смог ее уничтожить. Воплощать в жизнь идею о равенстве всех религий было опасно. Во времена правления султана Сикандара Лоди дела обстояли так:

Однажды его безудержная жестокость и несправедливость обратилась на брамина, который проповедовал, что все религии, если следовать им искренне, одинаково угодны Богу. Султан приказал привести к себе брамина и заставил его отстаивать свое мнение в споре с двенадцатью магометанскими священнослужителями, а когда брамин отказался отречься от своего учения терпимости, султан приговорил его к смерти.

(Элфинстон, "История Индии", стр. 410)

Сикандар взошел на престол в 1489 году и правил до самой смерти. Он умер в 1517 году, когда Гуру Нанаку было сорок восемь лет. В отношении султанов к индусам не существовало никаких моральных принципов. В своем жизнеописании Фируз-шах Туглак с гордостью повествует о тех услугах, которые он оказал исламу. Он заставлял иноверцев платить джизью, исключительно чтобы их унизить и увеличить поток обращающихся в ислам. Он так же упоминает, что по его приказу уничтожались новые индусские храмы. Что касается суфиев, среди них, несомненно, были выдающиеся примеры веротерпимости, но это лишь отдельные случаи. Если говорить о суфиях как о классе, все было по-другому.

Суфии, как из ордена Чишти, так и из ордена Сухравардия, служили столпами ортодоксального ислама и первыми начали разжигать в султанате религиозную вражду. Как пишет Азиз Ахмад ("Исследование исламской культуры на индийской почве", стр. 134):

Муинуддин Чишти часто совершал желчные нападки на индусов.
По приказу Ильтутмыша, Саид Нуруддин Мубарак Газнави, шейх из ордена сухравардия, был назначен Шейхом-уль-ислам. Во главе депутации улемов он обратился к султану с просьбой, чтобы индусов поставили перед выбором: принять ислам или умереть.

(Кардикар, "Ислам в Индии", стр. 105)

§ 2
Труды Гуру Нанака входят в священную книгу сикхов - "Ади Грантх", или "Гуру Грантх Сахиб". Книга состоит из около 5984 гимнов примерно тридцати семи авторов. Из них примерно 974 принадлежат Гуру Нанаку. Ади Грантх начинается с Джапджи Гуру Нанака, о котором ученый Макс Артур Макаулиф (Max Arthur Macauliffe) говорит, что сикхи считают его ключом к священным писаниям и кратким изложением их учений. Первый гимн в переводе МакОлифа звучит так:

Нет Бога кроме Бога, имя которого истинно, создателя, лишенного страха и враждебности, бессмертного, неделимого, самосотворенного

Переводом Макаулифа, иногда внося в него некоторые изменения, пользуется большинство исследователей сикхизма, пишущих на английском. Исправленную версию этого гимна можно найти в книге Дункана Гринлеса "Благая весть Гуру Грантх Сахиб". Его перевод звучит так:

Один Всевышний, истинное и вечное Имя, Создающая Личность, бесстрашный и не питающий вражды, вневременный, нерожденный и самосотворенный.

В оригинале "один" соответствует числу 1, а "Всевышний" - ведическому слогу "Ом", который произносится "Омкар" - это не просто символ, обозначающий божество, но слово, отождествляемое с Божественным. Число 1 - это просто цифра, имеющая величину, но невещественная, лишенная множественности и формы. Следовательно, "1 Ом" в оригинальном тексте означает:

Единый, Не Имеющий Формы, форма которого есть его слово.

Слова, которые Гринлес переводит "истинное и вечное имя", в оригинале звучат "сати наму". Если присоединить эту фразу к предыдущей, получится следующее:

1 Ом Сати Наму.
Единый, Не Имеющий Формы, Форма которого есть его Слово.
Слово есть его вечное Имя.

На самом деле это значит, что форма Не Имеющего Формы откроется в его Слове. Эти слова звучат отголоском Евангелия от Иоанна. Цитирую ведический текст:

Ysya Pratima Nasti Tasya Nam mahd Yasah

("Шветашватара-Упанишада", глава 4, шлока 19).

Единый, Не Имеющий Образа. В его Имени - великая слава.

Вернемся к переводу Гринлеса. Следующая фраза - "Создающая Личность".
В контексте это значит, что Слово есть Создатель (Карта) и Слово есть личность (Пуркху), мужчина. Смысл очевиден. Слово - его творческая сила, которую нельзя отождествлять с шакти, женской творческой энергией в шиваизме или олицетворяющими ее супругами мужских божеств в вайшнавизме.
В этих словах подразумевается, что Не Имеющий Формы не связан супружескими узами. Итак, мы получаем смысл всей фразы, который я повторю:

Единый, Не Имеющий Формы, Форма которого есть его Слово.
Слово есть его вечное Имя. Слово есть Создатель и Слово есть муж.

В таком определении Бога едва ли можно найти мусульманские влияния. Только в переводе Макаулифа, "нет Бога кроме Бога", слышатся семитские отзвуки Корана.

§ 3
Ученые до сих пор спорят, что послужило источником монотеизма Гуру Нанака. Большинство склонно видеть в этом мусульманское влияние. Возможно, имеет смысл обратиться к первоисточнику.

Хорошо известно, что Гуру Нанак общался с представителями самых разных сект и вероисповеданий, процветавших в его время. Наибольшее влияние оказало на него общение с йогами и сиддхами, в том числе с последователями буддистских тантрических культов. По поводу последних есть одно примечательное высказывание Гуру Нанака, начинающееся строкой:

Женщины сделались буддистами, а мужчины охотниками

Очевидно, что Гуру говорит о тантрическом культе, который процветал в то время в некоторых областях Индии. В книге Мирчи Элиаде "Йога: бессмертие и свобода" говорится следующее:

Согласно буддийской традиции, тантризм был впервые введен Асангой (ок. V в.), выдающимся наставником йогачары, и Нагарджуной (II в.), блестящим представителем мадхьямики и одним из самых знаменитых и таинственных фигур в средневековом буддизме. <…>
Есть основания считать, что ваджраяна ("алмазная колесница"; под этим именем и известен буддийский тантризм как таковой), появилась в начале IV в. и достигла своего апогея в VIII в. как Гухьясамаджа-тантра, которую некоторые ученые приписывают Асанге, является, вероятно, самым ранним текстом ваджраяны и, безусловно, наиболее важным.

Когда Гуру говорит о том, что женщины сделались буддистами, он, несомненно, имеет в виду некую разновидность буддистского тантрического культа, прежде всего последователей "Гухьясамаджи".

Далее Гуру Нанак говорит:

Sil snjamu such bhnani khana khaju ahaju saramu gia gharu apanai pati uthai chali nali Nanak sachaeku hai our na sacha bhali.

("Ади Грантх", стр. 1242).

Они утратили нравственность и умеренность. Они оскверняют чистоту и едят запрещенную пищу. Стыд покинул их, а вместе с ним и достоинство.

Следует отметить, что в главах VI и XV "Гухьясамаджа-Тантры" разрешается ритуальное употребление мяса. Причем виды мяса, которые можно использовать в ритуальных целях, весьма разнообразны, в том числе мясо коровы, слона, лошади и собаки. Человеческое мясо тоже не исключается. Последователи подобных культов практиковали вамачару, в основе которой лежала идея слияния Шивы и Шакти. В книге Элиаде говорится:

... вамачарины надеются достичь отождествления с Шивой и Шакти через ритуальное вкушение вина, мяса и через сексуальное соединение. "Куларнава-тантра" (VIII, 107 и далее) даже настаивает на том, что союз с богом может быть обретен только благодаря совокуплению. А знаменитая "Гухьясамаджа-тантра" утверждает без обиняков: "Никто не сможет достичь совершенства, используя многотрудные, долгие практики; оно может быть обретено только удовлетворением всех желаний человека...
Тот же текст добавляет, что допустимы плотские желания (можно, например, есть любое мясо, включая и человеческую плоть), что тантристу не возбраняется убивать любое животное, красть, прелюбодействовать и т. д.

Хотя с течением времени последователи "Гухьясамаджи" раскололись на разные секты, и одним из позднейших образований стала сахаджаяна, все же они не утратили связи со своими корнями. Время не смогло затмить происхождение "Гухьясамаджи" от буддистской йогачары. Именно поэтому Гуру Нанак, используя слово "относящийся к бодхи", говорит: "Женщины сделались буддистами, а мужчины охотниками". Мужчинам приходилось охотиться и добывать мясо для ритуалов, потому что такую особую пищу (многие виды которой были запрещены) нельзя было добыть другим способом. Мне кажется, что Гуру неслучайно употребил слово "бодхи". Он хотел показать, какая бездна отделяет тантризм вамачаринов от породившего его буддизма, который придавал особое значение нравственности, умеренности, тщательному отбору и чистоте пищи, основанных на принципе ненасилия. Приведенное выше высказывание заканчивается так:

Nanak sac ha eku hai aur na sacha bhali.

Нанак говорит: не ищите другой истины. Только в нем, в Едином, истина.

Мне кажется, Гуру подразумевает, что тантрический культ имеет под собой религиозные стремления и философскую основу, а его последователи пытаются достичь цели кратчайшим путем. Согласно "Гухьясамадже", в основе культа лежит следующая теория:

"…все оппозиции иллюзорны, крайнее зло совпадает с высшим добром. Буддовость может - в пределах этого океана кажимости - совпасть с абсолютной имморальностью; единственное, что существует как благо, - универсальная пустота, все другое не обладает онтологической реальностью. Всякий, понимающий эту истину (точнее говоря, истину буддизма мадхьямики, хотя ее отчасти разделяют и другие школы), освобождается, т. е. становится Буддой.

Слова Гуру о том, что Единый есть единственная реальность, согласуются с учением шуньи, которое утверждает, что ничто другое не обладает онтологической реальностью. Учение о шунье в той или иной степени присуще всем йогическим культам, но Гуру, скорее всего, общался с последователями первоначальной "мадхьямика-Карики". В доказательство этого я привожу цитату из одного древнего Вритти:

Sunyam Adhyatmikam pasya pasya sunyam bahir gatam, na Vidyate so pi kascid yo bhayati sunytam.

Бхагавата-Мадхьямика-Вритти

Гуру повторяет ту же мысль своими словами:

Antri snunn bahri snunn tribhavan snunamsnunn Chauthe snunai jo naru janai to kau papu na pnunn

(Ади грантх, стр. 943).

Смысл "карика-вритти" таков:

Загляни внутрь и узри там шунью. Узри шунью снаружи. Человек, постигающий, что внутри - шунья и снаружи - шунья, сам есть шунья

Гуру говорит в сущности то же самое, только своими словами. Это доказывает, что во времена Гуру Нанака "Мадхьямика-Карика" и ее древние вритти были для сиддхов живым учением. Следует, однако, добавить, что Гуру пересказывает учение мадхьямики лишь затем, чтобы опровергнуть его в следующей же строфе.

Слово "шунья" встречается в "Ади Грантх" с заметной частотой. Но Гуру Нанак придает ему не то же значение, какое первоначально вкладывала в него школа мадхьямика. Именно в дискуссии со сторонниками учения о шунье мысль Гуру Нанака обращается к Единому, к Всевышнему, к Реальности, к Истине.

§ 4
Гуру Нанак говорит (Ади Грантх, стр. 452):

Jogi snuni dheavani jete alakh namu Kartaru.
Все йоги сосредоточены на шунье, (но только для того, чтобы просить милостыни), они восклицают "алакх!" (Непознаваемый) - эпитет Творца.

Эти йоги несли в себе семена развращенности, возникшие из метафизики пустоты. Мадхьямика занимала крайнюю позицию. Она утверждала, что бытие само по себе лишено реальности. Последователи этой школы верили, что порожденное причинами возникает не само по себе и, следовательно, не существует само по себе. Они проповедовали, что мир постоянно порождается видимостью, лишен вещественности и поддерживается только пустым существованием. Другими словами, все их учение можно заключить в следующем парадоксе: все в мире существует благодаря тому, чем оно не является, и обязано своим существованием этому не-бытию, на котором оно зиждется. Согласно их наставлениям, мудрость в том, чтобы осознать пустотность всего сущего, и тогда это знание приведет к цели, то есть к Нирване.

В "Ади Грантх" (священной книге сикхов) шунья понимается по-другому. Как упоминалось выше, прямое влияние на сикхское понимание шуньи оказала мадхьямика. Кроме того, на это понимание косвенно повлияла хатха-йога. Однако в сикхской литературе шунья утратила свое онтологическое значение. Она стала лишь методом самообуздания, средством контроля над желаниями. Шунья стала символом хорошо организованной и дисциплинированной жизни. В "Ади Грантх" сказано (стр. 332):

Jiwat marai marai phuni jiwai a'say Snuni Samaia
Человек должен умереть для себя, чтобы воскреснуть для жизни. Вот как нужно погружаться в шунью.

Идея о том, чтобы умереть для себя и воскреснуть для высшей жизни, часто повторяется в "Ади Грантх". Гуру Нанак говорит (А.Г., стр. 940):

Jiwatu marai ta subhu kichhu soojhai Antari janai sarb dia".
Если ты умрешь для себя, то познаешь всю истину.
Ты ощутишь сострадание, которое объединяет все живые существа.

Заключенная в этих словах идея кажется метафизической и отвлеченной. Яснее та же мысль выражена в труде Эрнеста Ренана (1823-1892), цитату из которого я привожу:

Чтобы поступать в этом мире праведно, необходимо умереть в себе. Человек существует, чтобы свершать великие дела на благо человечества, чтобы возвыситься над тем низменным существованием, которое влачит большинство людей.

С точки зрения смерти в себе, шунья - это процесс очищения ума, способ опустошения сознания, это дисциплина, осушающая желания и скрытые пристрастия ума. Во всем этом выражается отрицание. Очевидно, что это негативный аспект.
Но сикхское священное писание не останавливается на нем, а идет дальше.
Оно не задерживается на негативном. Оно утверждает, что через негативное человек должен возвыситься. Феникс должен возродиться из собственного праха и воспарить к небесам. Для Гуру Нанака негативный и позитивный аспект неразрывны.
Они происходят вместе и вместе образуют единую дисциплину реализации истины. Гуру Нанак говорит (А.Г., стр. 436):

Andinu rata manu bairagi snuni mandali gharu paia
Adi purukhu aprmparu piara satigur alakhu lakhaia
Отрешенный ум, постоянно направленный вовнутрь, сделал своим обиталищем сферу шуньи. Через гуру мне открылся возлюбленный, живущий за пределами мира, Изначальный Господь, Непознаваемый.

§ 5
Как я упоминал выше, Гуру употребляет слово "шунья" в особом смысле. Шунья для него не только садхана, но и одна из сил Творца, как и майя. Творец порождает мир явлений с помощью обеих этих сил. Процесс сотворения начинается с шуньи, продолжается майей и оканчивается снова шуньей. Созидание и разрушение постоянно сменяют друг друга, цикл постоянно повторяется:

Snunhu dharti akasu upaay Rnana Hoia Bodhia puras hoay siad.

(Ади Грантх, стр. 1242)

Binu thnma rakhay sachu kal pay
Tri bhawan saji mekhuli maia api upaay khapada

(Ади Грантх, стр. 1037).

Из шуньи сотворены земля и небо.
Они стоят без опоры, держась на одной истине.
Три мира связаны узами майи. Он создает и разрушает.

Кратко перечислим различия во взглядах мадхьямики и Гуру Нанака. Негативная позиция, которую занимает мадхьямика, стала для неё онтологической самоцелью. Гуру же воспринимал шунью как садхану. Для него это смерть, после которой человек восстает для новой жизни - жизни, полной сострадания ко всему человечеству.

Как уже упоминалось выше, Гуру Нанак говорит, что все йоги созерцают шунью. Гуру же стремится повлиять на них и изменить их взгляды. Свидетельство тому - его труд "Сиддха гошти". Гуру побуждал йогов принять истину вместо того, чтобы созерцать пустоту. В Ади Гранитх говорится (стр. 945):

Sachu aradhia gurmukhi taru tari Nanak boojhai ko vichari
Если ты созерцаешь истину, ты будешь освобожден милостью Гуру.
Но подобные мудрецы встречаются редко.

Однако "истина" Гуру Нанака - не то же самое, что "истина" буддизма, где она приравнивается к нирване. Истина Гуру Нанака включает в себя концепцию имманентной реальности мира, но не ограничивается ей.
Нанак говорит (Ади Грантх стр. 580):

Sachu Siranda sacha janiai sachra parwadgaro
Jini apini apu sajia sachra alakh aparo.
Познай истину. Истина есть творец и истина есть вседержитель.
Истина сама создает себя. Она непознаваема, она непостижима.

И в другом месте (А.Г., стр. 52):

Sachu karta sachu karnharu
Sachu Sahiba sachu tek.
Истина есть Господь. Истина есть убежище.
Истина есть Творец. Истина есть первопричина всего.

Гуру Нанак отождествлял истину с Единым, с Единым Богом. В этом отождествлении заключается разительное отличие его понимания от понимания буддистов. Оно так же отличается от всех тех аморфных оттенков значения, с помощью которых в йогических культах обозначались разные степени шуньи.

Гуру Нанак использует слово "истина" с двойной целью. Во-первых, он противопоставляет конкретную реальность призрачному "ничто" шуньи. Во-вторых, он укрепляет нравственность, пренебрежение которой привело к всеобщему безразличию к своему долгу.

И снова Гуру отождествляет истину с Единым. Так и должно быть. Истина должна быть одна. Если её раздробить, она утратит свою непогрешимость и достоверность. Гуру Нанак подчеркивает это отождествление с двойной целью. Он стремится заполнить ноль шуньи и сократить троицу личностных богов: Брахмы, Вишну и Шивы.

В "Сиддха гошти" Гуру Нанак дает определение йога:

Gurmukhi jogi jugti pachhanai Gurmukhi Nanak eko jariai

(Ади Грантх, стр. 946).

Йог, признающий Единого, постигает сущность йоги".

И в другом месте:

Antri bahri eko janai
Он должен постичь Единого, обитающего внутри и снаружи.

(Ади Грантх, стр. 943).

И снова:

Eke kaau eka jafiai haumai dooja doori kia.
Познай Единого как одну истину. Второе - это твое тщеславие, отринь его.

(Ади Грантх, стр. 940).

Итак, мы видим, что монотеизм Гуру Нанака возник непосредственно из столкновения с шуньявадой. Говоря это, я не отрицаю влияния ислама, но он оказал лишь укрепляющее воздействие.

Можно отметить, что в Гуру Нанаке отразился путь Шанкарачарьи. Первоначально Шанкар верил в карма-канду, но затем его привлек идеализм. Однако его соприкосновение с хинаяной сингальского типа привело к выкристаллизации философии адвайта-веданты.

Буддистской теории, что все есть иллюзия, Шанкара противопоставил неизменную реальность, скрытую за завесой иллюзии. Шанкара горячо полемизировал с неведическими ересями посредством виварта-вады, распространяя джняна-маргу. Гуру Нанак противостоял нравственной нестабильности шуньявады, возникшей из махаяны, с помощью бхакти, распространяя культуру преданности и познания высшего.

Для миссии Гуру Нанака сложились достаточно благоприятные условия. Уже существовал мусульманский теизм и духовный поток поэтов-святых, который набирал силу и скорость и уже питал иссохшую почву.

Заключение

Монотеизм Гуру Нанака развился на почве индийской мысли. Это не был элемент, заимствованный из арабских источников. Важнейшим стимулом в религиозной истории Индии был буддизм. Шанкара столкнулся с хинаяной, в которой путь к уничтожению иллюзий лежит через этическое самообуздание. Гуру Нанак соприкоснулся с культами, возникшими из махаяны, от которой ответвились шуньявада, йогачара, ваджраяна, сахаджаяна. Так как эти школы придавали огромное значение метафизике шуньи, их этика полностью отрицала первоначальную нравственность хинаяны. Победоносный монизм Шанкары дал начало санньясе. Монотеизм Гуру Нанака принес на смену шунье единую реальность, которую он отождествляет с истиной и тем самым закладывает метафизическую основу нравственности. Это породило общественные преобразования, к которым так стремился Гуру Нанак.

Часть вторая

§ 1
Как уже упоминалось, Гуру Нанак родился в 1469 году Н.Э. Примерно в то же время родились еще два великих индийских мыслителя - Валлабхачарья (1479-1531) и Чайтанья Махапрабху (1485-1553). Оба были страстными приверженцами традиции бхакти. Всех троих объединяет принцип любви, который они сделали неотъемлемой частью набожности. Однако между ними есть и существенные различия.

Валлабха и Чайтанья придавали первостепенное значение личностной стороне божества. Высшим аспектом они считали Сагуну. Кроме того, для них играла важную роль концепция югал-муни о неразделимой божественной чете - Радхе и Кришне. Также их волновал вопрос, как именно должно происходить поклонение, особенно почитание и обожествление икон. Для Гуру Нанака высшая реальность не имеет формы. Он называет ее Ниранкара, то есть лишенная формы. Концепция Ниранкары отличается от идеи Ниргуны, хотя обычно эти два слова и считаются синонимами. Если говорить точнее, Ниранкара значит не имеющий формы, а Ниргуна - не имеющий качеств или свойств. Гуру Нанак называл себя Ниранкарином, то есть преданным божества, которое не имеет формы. Это освобождало его от необходимости принять личностного бога и его человеческие воплощения и почитать какое-либо из изображений или символов божества.

Как же Гуру пришел к концепции бесформенности? С помощью субъективной интуиции. Он говорит (Ади Грантх, стр.45):

Atam chin bhaai Nirankari
Я узрел свою душу и стал ниранкарином.

Если не получить такого спонтанного откровения, потребуются огромные усилия, чтобы представить себе нечто существующее и в то же время абсолютно лишенное формы. Но сегодня не имеющего формы Бога можно представить себе на примере материи. Хорошо известно, что современная физика отказалась от классических постулатов. Эйнштейн говорил: "Сегодня почти не существует разницы между физикой и метафизикой". Бесконечно малая частица, образующая основу материи, больше не является чем-то вещественным, не потому, что она невидима, а потому, что не обладает свойством протяженности в пространстве. Таким образом, материя - это не более чем действие, событие, математическая величина квантованной энергии. Сама по себе материя кажется фантомом и считается теперь "волнами вероятности, протянутыми через нексус математического уравнения". Итак, материя стала Ниранкарой, но не Ниргуной. Таким образом, не напрямую, а путем аналогии, становится ясно тонкое различие между "не имеющим формы" и "не имеющим свойств". "Материя", как ее понимают ученые, настолько вышла за пределы понятия формы, что Эдингтон замечает:

Материальный мир состоит, так сказать, из групп показателей, находящихся на призрачном фоне, который находится вне компетенции физики.

Если у материи нет пространственных характеристик, то, конечно, их нет и у духа. Никакое пространство не способно вместить дух. Если пространство существует, то это оно заключено в духе, а не наоборот. Другими словами, пространство порождается духом, поэтому протяженность в пространстве не является свойством духа.

Это положение подтверждает мысль, высказанную в "Тайттирия-Упанишаде":

etasmadatmaakasassambhutah (II.1)/
Воистину, из самости возникло пространство.

Вера Гуру Нанака в то, что Бог не имеет формы, не была выведена из отвлеченных умопостроений и не возникла на основе некого интеллектуального канона. Это было прямое откровение, возникшее из личного опыта. Вера эта родилась из его индивидуальности и самосозерцания. Не имеющий формы Бог может, тем не менее, создавать формы. Это звучит достаточно здраво, если признать постулат "Тайттирия-Упанишады" о том, что дух порождает пространство. Однако западная философия придерживается иного мнения. Это мнение основано на понятии формы, которое противопоставляется материи. В метафизике Аристотеля душа приравнивается к форме, а тело - к материи, к которой душа относится как форма. Согласно Аристотелю, природа обладает желанием, благодаря которому низшие формы стремятся стать высшими и, наконец, чистой формой, то есть Богом. Идеи Аристотеля резко противоречат вере Гуру Нанака в то, что Бог не имеет формы. Для Гуру бесформенность выше формы.

В Средние века греческая метафизика оказывает сильное влияние на мусульманскую богословскую мысль. Напомним, что, по мнению Аристотеля, и материя, и форма вечны. Мусульманский философ Аль-Кинди из Басры (около 870 Н.Э.) тоже обсуждает взаимосвязь материи и формы. Он приходит к заключению, что форма вечна, а материя нет. Турецкий мыслитель Аль-Фараби (870-950 Н.Э.) занимается тем же вопросом, но приходит к совершенно другому выводу. Немного позднее Ибн Сина (980 - 1037 Н.Э.) высказал свое мнение на ту же тему. Он пришел к выводу, что материя вечна, а форма нет. Необходимо помнить, что аристотелевская мысль, вращавшаяся вокруг проблемы материи и формы, была тесно связана с практической потребностью в знании. Считалось, что знание получают из конкретных случаев чувственного опыта, сущностью которого является форма, заключенная в материи как чувственном элементе.

Такие мысли занимали мусульманских богословов того времени, вызывая сильное противодействие. При калифе Мустанаджиде книги Ибн Сины объявили еретическими и сожгли.

Главным учением Гуру Нанака было учение о том, что Бог лишен формы. Это учение резко противоречило концепции о том, что в Боге достигается совершеннейшая форма, концепции, которая привела к жарким спорам среди мусульманских богословов и самым разнообразным предположениям. Гуру говорит: "Hukmi Hovan Akar", "Формы создаются по воле Божьей", то есть они не вечны. Он продолжает: "Hukmi Hovan Ji", "Души создаются по воле Божьей". Его замечание о природе божественной воли кратко и емко:

Hukam Na Kahia Jai
Божественную волю невозможно описать.

Тем не менее Гуру отождествлял Божественную Волю со Словом (шабад). Он считал, что в слове раскрывается форма Лишенного Формы и что тайна форм заключена в слове.

Греческая философская мысль о форме оказала огромное влияние и на другие сферы, например на искусство. На западе изящные искусства занимала, прежде всего, форма, что нашло свое выражение в скульптуре. В результате изображение красоты человеческого тела было доведено до таких высот, что сама форма стала отражением души.

Вспомним, что Аристотель приравнивал форму к душе. Таким образом искусство приобрело философское направление. Движимые желанием добиться наивысшей формы, художники создают изображения Аполлона и других богов и богинь в удивительно утонченных человеческих образах. Так искусство становится антропоморфным. Вместе с войсками Александра этот антропоморфизм вторгается и в Индию, что приводит к возникновению гандхарской школы скульптуры.

Однако у исконного искусства Индии была иная цель. Хотя индийские художники многого добились в изображении женской красоты, в целом идеалы Индии были другими. В сущности, Индия предавала большее значение музыке, чем достижениям в скульптуре и живописи. К концу XVI века, когда Ахобала завершил свой труд "Сангита-Париджата", развитие индийской музыки достигло апогея. Индийская четвертитоновая музыка, основанная на теории "трех грам", отличалась богатством оттенков, и Индия сильно опередила всех своих западных соперников. Это касается как северной, так и южной Индии. Необходимо помнить, что музыка - искусство абстрактное, она не имеет зрительного выражения. Гуру Нанак использует музыку как духовную садхану для постижения Не Имеющего Формы. Он воспринимает Бога как музыку, вечную мелодию, песню без слов, беззвучный ритм, самопроизвольную гармонию и отождествляет его с анахата-шабдой. Он стремится настроить себя на этот звук. Он говорит:

Sabdi Anahada so saho rata Nanak kahai vichara
Я поглощен Вечным Словом, говорит бедный Нанак
.

Гуру Нанак называет себя дхади, менестрелем (А.Г., стр. 149):

Dhadhi Kathe Akath Sabdi Savaria.
Слово преобразило меня в менестреля,
и теперь этот менестрель стремится исполнить песню о Неизъяснимом.

Представление Гуру Нанака о лишенном форме Боге и метод преданности, выражающийся в медитации на Имя, которую Гуру выполнял сам и завещал другим, были попыткой уйти от идеи личностного Бога и вытекающего из нее антропоморфизма, который столь сильно развился в сампрадае его современника Валлабхачарьи. Это дало новое направление бхакти, которое прежде всегда было направлено на личность. Бхакти - это чувство или любовь к чему-то определенному. Поэтому бхагавата-дхарма всегда была направлена на инкарнации Всевышнего. Когда элементы бхакти проникли в махаяну, возникла потребность в личностном божестве. Так родилась идея бодхисатв, а гораздо позднее, в ваджраяне, дхьяни-будд и их женских ипостасей, их божественной энергии. Но монотеизм Гуру Нанака зиждился на понятии Лишенного Формы. Он верил, что мир форм должен раствориться в бесформенности, чтобы освободиться. Возможно, этого не достичь в физическом смысле, но ум необходимо развивать, чтобы он стал выше идеи формы.

Гуру Нанак говорит ("А. Г.", стр. 414):

Nirankar mih akaru smavai akal kala sachu sachu tikavai so naru garbh joni nahl avai"

то есть "Форма должна раствориться в Бесформенном. Разрозненные факты должны найти свое место в Истине и упокоиться в ней. Иначе не будет покоя, и человеку придется плыть по течению перерождений".

Идея ясна. Человек достигает реализации, сбрасывая форму, а до тех пор покой невозможен. Эта мысль прямо противоположна позиции Аристотеля, которую можно кратко передать так: "Покой невозможен, пока существо не достигает совершенства. Материя не может находиться в покое, пока не обретет совершенство в форме, которая представляет собой ее потенциальное бытие".

§ 2
Принято считать, что период магометанского правления стал для Индии временем реформ. Именно в этот период, длившийся почти пол тысячелетия, наступило возрождение особого вида набожности, который привел к глубоким изменениям в характере людей. Именно во время этой эпохи индусское сознание дало начало духовности, которая могла поддержать людей под игом чужой культуры. Именно в эту эру местные диалекты стали полноценными средствами выражения. Именно тогда была составлена книга "Ади Грантх" (1604 Н.Э.). Это собрание священных текстов полностью отразило в себе развитие движения бхакти в северной Индии начиная с Джаядевы (XII век) и заканчивая трудами Гуру Арджуна (1563-1606).

Позднее в книгу также вошли труды Гуру Тегх Бахадура (1621-1675) и двустишия Гуру Гобинд Сингха (1666-1708). Большинство этих святых поэтов на себе испытали сильное влияние чуждой культуры. Джаядева жил при дворе раджи Лакшманы Сены, чье царство пало в 1199 году Н.Э. под натиском завоевателей из народа халджи. Намдев (1270-1350) видел падение города Девагири (ок. 1308) от руки Малик Кафура (1440-1518). Кабир (1440-1518) подвергался гонениям со стороны династии Лоди. Сам Гуру Нанак стал свидетелем бойни, начавшейся после того, как Бабур завоевал Индию. Гуру Арджун был казнен по приказу императора Джахангира. Гуру Тегх Бахадур принял мученическую смерть от руки императора Аурангзеба. Мысли всех этих героев и мучеников нашли свое поэтическое выражение в "Ади Грантх". Их духом дышат страницы этой священной книги. Их стремления ведут нас в самую глубь нашего существа и подводят к самому краю родника религиозного чувства. Почитание "Ади Грантх" само по себе исключительно. Оно намного превосходит уважение, которое оказывается другим священным книгам мира. Ее появление ознаменовало рождение благой вести на языке простого народа, вести об освобождении, для которого не существует кастовых рамок. "Ади Грантх" это не летопись. Это живая история духа бхакти, которая вдыхает в людей новые силы и уверенность во времена невзгод. Для преданного "Ади Грантх" не просто книга гимнов и псалмов, но одушевленный наставник, чьи мудрые советы служат подушкой для усталой головы. Для историка она проливает свет на целостность священного писания, которое дорожит религиозной мыслью во всех ее разнообразных проявлениях, в том числе исламом. "Ади Грантх" поможет понять тот жизненно важный механизм, который неосознанно стремится к гармонии. Кроме того, она воплощает ту истину, что, когда разные религиозные чувства соединяются воедино, это порождает естественный секуляризм, сильный и стойкий. Она может также показать, что обратное не верно, и вот почему громкие возгласы во имя секуляризма встречают лишь слабый отклик и не могут достичь цели. Но это не все. "Ади Грантх" превосходит любое определение. В ней дух отражается в широком спектре ее многоцветных песен.

Рабиндранат Тагор говорит ("Гитанджали"):

Всю жизнь искали тебя мои песни.

Гуру говорит (А.Г., стр. 351):

Tihu loka maihi sabadu rawia ha apu gaia manu mania.
Когда мое эго угасло, я осознал: Он - песня (шабад),
которая объемлет три мира.

Для Гуру идея бесформенности - не отвлеченное понятие, а живая духовная сила, всемогущество которой отражается в том, что каждому она дает свою форму и природу. Хотя шабад - незримое слово Бога, его музыка вездесуща. Весь космос вибрирует от е` эха. Бог вечно отражен в своем слове.
Для Гуру Нанака шабад - это Слово, Имя, Песня, ритм, пульсирующий в такт биению сердца.
Это вечная нота, звучащая в унисон с космическим ритмом.
Для Гуру Слово - это духовная энергия, высшая мудрость, божественная любовь.
Ее можно обрести, если заплатить цену - отдать за нее "чувство эго". Гуру так говорит о своей вере (А.Г., стр. 560):

Haumai nawai nali virodhu hai doay na wasahi ik thai.
Самодовольство и Божественное Имя несовместимы.

Эту же идею выражает немецкий мистик Якоб Бёме (1575-1624) в присущей ему чеканной манере. Он повторил мысль Гуру Нанака одним столетием позже, сказав:

Я не умножаю знания, собирая слова из разных книг, ибо Слово живет во мне. Небо, земля и все сущее, даже сам Бог, заключены в человеке.

Бёме, веривший в слово, считал, что Бог присутствует во всех творениях, что человек - тоже его часть, а зло возникает, когда человек не желает оставаться частью и пытается сделаться целым. В сущности, Гуру говорит то же самое:

Божественное Слово и самодовольство враждебны друг другу.

Итак, Гуру Нанак называет себя менестрелем и говорит, что преобразился под воздействием Слова. Его точные слова - "Sabad Sanwaria". Силой Слова можно исправить преступника - так верил Гуру. Эту мысль можно проиллюстрировать следующей историей. Говорят, что Гуру и его спутник Мардана однажды повстречали разбойника по имени Саджджан, который изображал из себя праведника. Он построил большой постоялый двор, где путники останавливались на ночлег. Саджджан убивал гостей во сне и присваивал себе их имущество. Гуру и Мардана тоже расположились на ночлег на этом постоялом дворе. Но Гуру никак не ложился спать. Он сидел, не смыкая глаз, и Саджджан начал волноваться от нетерпения. И вот Гуру запел, а Мардана заиграл на ребеке. Мотив был незабываемый, а слова пронзали сердце.

В подобных случаях слова Гуру били точно в цель. Они пронзали, как клинок, а струи песни проделывали проход к сердцу грешника, пропуская в него луч божественного света. Так разбойник Саджджан встал на праведный путь.

Мардана, музыкант из низшей касты, был частым спутником в странствиях Гуру Нанака. Мардана прекрасно играл на ребеке. Вот что удивительно: куда бы ни приходил Гуру Нанак, он всегда старался перенимать присущие месту мелодии. Эти мелодии очень помогали добиться желаемого эффекта среди местных жителей. В своих песнях Гуру Нанак использует мотивы земель от Тукхара (yапример, гимн "Барамаха Тукари") на севере до юга Индии. Чтобы показать особый колорит южных мелодий, Гуру использует слово "дакхни".

§ 3
В отличие от своего современника Валлабхачарьи, Гуру Нанак не разработал сложной религиозно-философской системы. Он не написал комментариев к "Бхагавад-Гите" на народном языке, как его предшественник Джнянешвар, чьи труды стали основой религиозных движений Махараштры. Мысли Гуру Нанака были подобны семенам, прорастающим из земли, в которой их закопали. Землей было его окружение, семенем - горячее желание облегчить участь людей. Он не стремился синтезировать разнородные религиозные системы. Он создал прочную основу, чтобы взрастить на ней истину, терпимость и обостренное чувство долга. Его мысли были продиктованы общественной необходимостью. Он открыто осуждал тех, кто живет на подаяния.

Гуру Нанак выступал против нищенствования и говорил:

Ghali khaay kichhu hatnthu dehi Nanak rahu pachhanhi say
Питайся лишь тем, что зарабатываешь в поте лица своего, и даже из этого отдавай другим. Следующие этим путем найдут истинный путь.

(Ади Грантх, стр. 1245)

О йогах он отзывался столь же неодобрительно:

Makhatoo hoi kai kann paraay
Тот, кто не способен зарабатывать себе на жизнь,
надрезает себе уши (становится йогом).

(Ади Грантх, стр. 1245)

Это порицание относится к лентяям и бездельникам, но была и еще одна категория нищенствующих йогов - богачи, которые отказывались от своих богатств и становились нищими. К этому классу принадлежали даже некоторые раджи и правители. Но Гуру не делал поблажек и для них. Они тоже должны исполнять свой долг, а не бежать от него. Гуру Нанак говорит:

Rovhi raje kaan paraay Ghar ghar maghi bhikhia jay.
Раджи рыдают (раскаиваются). Они просят милостыни, ходя от двери к двери. Они прокололи себе уши.

(Ади Грантх, стр. 954)

Столь же неодобрительно Гуру относится и к мусульманским муллам:

Gian vihoona gawai git Bhukhe mulan ghare masiti.
Лишенный знания мулла превращает свой дом в мечеть (чтобы собирать пожертвования). Он поет песни (чтобы разжалобить других).

(Ади Грантх, стр. 1245)

Итак, мы видим, что в этом отличительная особенность Гуру Нанака. Он не согласен с другими средневековыми святыми, некоторые из которых восхваляли миску для пожертвований и поощряли аскетизм. У Гуру Нанака была иная миссия: не бежать от общества, но изменить его, стереть границы между кастами - таково было его горячее желание. Он был против ношения священной нити - символа принадлежности к высшим кастам. Всю жизнь он не носил этого знака отличия. Следовательно, он считал, что принадлежит к низшей касте, с которой и отождествлял себя. Неотъемлемой частью бхакти Гуру Нанака были социальные преобразования, именно поэтому в конце концов сикхизм появился как новое учение, со всем пылом новой веры. В случае других святых и современников Гуру Нанака этого не произошло.
"Энциклопедия религии и этики" говорит о Чайтанье следующее:

Как часто случается с реформаторскими движениями в Индии, отличительные черты учения и поклонения постепенно сгладились, среда и общественный порядок оказались слишком сильны, и произошел возврат к ортодоксальному вайшнавизму. Нет никаких статистических данных об их современном числе и активности, и они мало чем отличаются от остальных индусов теистической веры, поклоняющихся той или иной форме Вишну.

(том II, стр. 335)

Несмотря на все попытки вернуть сикхизм в лоно индуизма, сикхи не поддались влиянию среды и общественного устройства. Но какой от того вред, даже если это произойдет? Я бы хотел сказать несколько слов по этому поводу. Когда британцы правили Индией, в сикхах интересовало их только одно - боевые качества сикхских солдат. Вспомним, что некогда сорок процентов северо-индийской армии составляли сикхи. В 1928 году майору А.Э. Беристоу было поручено исследовать влияние среды на сикхов. Привожу две цитаты из отчета майора Беристоу:

В индийской армии приветствуется, что сикхи чувствуют себя отдельной и отличной от других нацией. Их национальную гордость поощряют всеми доступными средствами, а британские офицеры выказывают почтение "Грантх Сахиб" - священному писанию сикхов. Причины такой политики просты: если сикх возвращается к индуизму, к его суевериям и порочным общественным обычаям, он, как правило, утрачивает большую часть своих боевых инстинктов и сильно деградирует как боевая машина.

И далее:

Очевидно, что политика индийской армии направлена, и при том совершенно справедливо, на то, чтобы сохранять веру сикхов в ее первозданной чистоте, так как любое отступление от ортодоксальности не только снижает боевую ценность сикхского солдата, но в то же время неизбежно влечет за собой враждебное отношение к британской власти.

Последнее предложение вышеприведенной цитаты на самом деле означает, что, утрачивая традиционную веру, сикх начинает по-другому относиться к своему долгу.

§ 4
В этой связи обратимся снова к теме йоги, которая так часто упоминается в трудах Гуру Нанака. По его мнению, йога как таковая пережила свою полезность. Она предоставляет легкий способ уйти от мирских трудностей и оправдывает тех, кто пренебрегает своими обязанностями. При всем том Гуру Нанак не был противником йоги. Он хотел принять ее и использовать как средство, а не как самоцель. Для этого йогу необходимо преобразовать и приспособить к нуждам человека, живущего в миру. Следовательно, йогу необходимо переделать, подогнать таким образом, чтобы она служила мирянам. Раньше йога требовала выполнения неподвижных поз, что несовместимо с обязанностями домохозяина. Следовательно, йога должна стать подвижным помощником. Ее новая версия была найдена в сахаджа-йоге. Ее суть в том, что следует избегать концентрации через выполнение неподвижных поз. Вместо этого следует культивировать в себе спокойное настроение, свободное от волнений. Этого можно достичь, постоянно развивая в себе уверенность в благожелательности проведения. Гуру говорит:

Jo kichhu karai bhala kari mano sahaj jog nidhi pawo.
Что бы Он не делал, принимай это как благо.
Так ты обретешь сокровище сахаджа-йоги.

(Ади Грантх, стр. 359)

Гуру Нанак не одобрял пранаяму. Он был против при`мов хатха-йоги и открыто их запрещал. Сахаджа-йога - это медленный, постепенный процесс самообуздания. Этот процесс начинается с признания факта, что ум уходит корнями в природу. Не повреждая корневую систему, нужно позволить сознанию расти, тянуться к свету и расцвести.

Когда это происходит, остальное уже легко. Человек находит источник света внутри себя. Это сияние самоцветов разума, освещающее внутренний горизонт. Лотос в сердце распускается. Его лепестки источают мускус чистых желаний, которые смешиваются со всемирным благоуханием чувств и любви. Сахаджа-йога - это гармония ума, которая возникает спонтанно, без усилий. Она сохраняет устойчивое равновесие, которое не колеблют повседневные дела мирянина. Сахаджа-самадхи - это переживание на эстетическом уровне. Внутренние чувства одухотворяются. Внешний дух становится чувственным. Закладывается новая основа, создается новая точка соприкосновения. Свидание назначено, и желания встречают желанное. Таким образом, сахаджа-самадхи - не просто состояние ума, но место, где встречается форма и Бесформенное. Это территория эстетики, где ум, созерцая чудеса, возносится в высшие сферы. Гуру Нанак говорит:

Dekhi acharaju rahau bismadi Ghati ghati sur nar sahaj samadhi.
Созерцая чудеса, человек и дэвы, каждый на своем месте,
возносятся с помощью сахаджа-самадхи в высшие сферы.

(Ади Грантх, стр. 416)

Основанная на бхакти, сахаджа-йога говорит, что небо и земля раскрывают свою красоту перед тем, кто способен объять их богатством внутренних желаний своей души. Гуру Нанак любил природу. Для него природа это не завеса майи, скрывающая действительность. С другой стороны, именно в красоте природы проявляется великолепие Бога. Гуру говорит:

Nanak sachu dataru sinakhatu kudarti.
Господь благ, господь суть Истина - об этом свидетельствует природа.

(Ади Грантх, стр. 141)

Очень важно его замечание по этому поводу:

Balhari kudrati wasia Tera antu na jai lakhia.
Я весь - обожание. Ты, Беспредельный, обитаешь в природе.

(Ади Грантх, стр. 469)

Иными словами, хотя ты Беспределен и,следовательно, непознаваем, но у тебя есть и другая ипостась - ты обитаешь в природе, и это дает нам знание о тебе.

Есть прекрасная история о том, как Гуру Нанак посетил Джаганнатх Пури.
Был вечер. Служители храма как раз собирались начать поклонение, арати. Обычно во время арати перед божеством храма раскачивают светильники, стоящие на украшенном подносе, и хором поют хвалебные песнопения. На Гуру Нанака снизошло вдохновение, и он написал свое песнопение об арати в природе. В переводе Макаулифа оно звучит так:

Солнце и луна, Господи, твои светильники, небесная твердь - твой поднос, звездные сферы - врезанные в него жемчужины.
Аромат сандалового дерева - твое благовоние, ветер - твое опахало.
Все леса - твои цветы. О Господь света, что это за поклонение?
О Разрушитель рождения! Беззвучные напевы восторга - трубы твоего поклонения (т.е. божественная музыка звучит в твоем храме)

Три века спустя английский поэт Дэвид Веддер (1790-1834) написал стихотворение "Храм природы", в котором повторяются чувства Гуру Нанака. Ниже я привожу строки из этого стихотворения:

Не говори о храмах, есть лишь один,
Нерукотворный, данный человечеству.
Его лампады - полуденное солнце
И все звезды небес.
Его стены - лазурное небо,
Пол - земля, зеленая и прекрасная,
Свод - необъятная бесконечность,
В нем молится вся природа.

Невозможно не согласиться, что стихотворение Веддера, сотворённое на родном ему английском языке, звучит изысканно. Но все же в нем кое-чего не достаёт. В храме природы нет музыки. Гуру сказал:

Anahata Sabd VajantBheri.
то есть "божественная музыка звучит во храме.

Французский поэт Шарль Бодлер (1821-1867), возможно, слышал именно эту музыку как тихий шепот. Он сказал:

Природа - некий храм, где от живых колонн
Обрывки смутных фраз исходят временами.

[Пер. В.Левик].

То, что для Бодлера - обрывки смутных фраз, для Гуру Нанака - божественная музыка, непреодолимый зов флейты, за которым он следовал. В этом его миссия и смысл его жизни.

источник:
броршюра "Some Aspects of Guru Nanak's Mission"
(published by Dharam Parchar Committee, Amritsar),
распространяемая в Золотом Храме (г.Амритсар, штат Пенджаб, Индия )
сикхской мисссией.
Перевод с англ.: Татьяна Зюликова, 2011
специально для сайта bhajan.narod.ru

вернуться в каталог статей

Сайт создан в системе uCoz